Старинные анекдоты о русских царях

Анекдоты о Петре I и его времени

После подавления стрелецкого бунта 1698 года одна из женщин, у которой в бунте принимали участие три ее сына и все трое были схвачены, умоляла Петра оставить им жизнь. Петр отказал ей, так как вина их была доказана, а преступления, ими совершенные, карались смертью.
И все же несчастная мать вымолила у царя жизнь одного из трех - самого младшего. Царь разрешил ей попрощаться с двумя приговоренными к смерти и забрать из тюрьмы младшего.
Мать долго прощалась с сыновьями и, наконец, вышла с помилованным сыном на волю. И когда они уже прошли ворота тюрьмы, ее сын вдруг упал и, ударившись головой о большой камень, умер мгновенно.
Петру донесли о случившемся, и он был настолько сильно поражен этим, что впоследствии очень редко миловал преступников, если их вина была достаточна и очевидна.

Однажды Петр I приехал на железоделательный и чугунолитейный завод Вернера Миллера и там пошел в ученики к мастерам кузнечного дела. Вскоре он уже хорошо стал ковать железо и в последний день своей учебы вытянул 18 пудовых полос железа, пометив каждую полосу своим личным клеймом.
Окончив работу, царь снял кожаный фартук и пошел к заводчику.
- А что, Миллер, сколько получает у тебя кузнец за пуд поштучно вытянутых полос?
- По алтыну с пуда, государь.
- Так заплати мне 18 алтын, - сказал царь, объяснив, почему и за что именно должен Миллер заплатить ему такие деньги. Миллер открыл конторку и вынул оттуда 18 золотых червонцев. Петр не взял золото, а попросил заплатить ему именно 18 алтын - 54 копейки, как и прочим кузнецам, сделавшим такую же работу.
Получив свой заработок, Петр купил себе новые башмаки и потом, показывая их своим гостям, говорил:
- Вот башмаки, которые я заработал своими собственными руками.
Одна из откованных им полос демонстрировалась на Политехнической выставке в Москве в 1872 году.

Восемнадцатилетний недоросль-дворянин долго избегал службы, но наконец был взят в солдаты и попал рядовым в Ингерманландский пехотный полк. Там оказался он под началом бывшего своего крепостного, взятого на службу раньше его и уже дослужившегося до сержанта. Бывший барин отказался подчиняться своему бывшему крепостному, и, когда однажды не явился в строй, сержант побил его палкой.
Дворянин написал о произошедшем письмо домой и просил мать свою защитить его от произвола сержанта. Мать приехала в Петербург и подала Петру жалобу на раба своего Ваньку, который побил барина.
Петр велел доставить к нему и солдата и сержанта и в присутствии жалобщицы стал спрашивать:
- За что ты бил сына сей старухи?
- За непослушание, государь, - отвечал сержант, - я приказывал ему быть к ученью в четвертом часу, а он не пришел. Я велел привести его силой и наказал, как ослушника.
- Да покажи-ка, как ты его бил, - попросил Петр, и сержант еще несколько раз ударил дворянина палкой, приговаривая: "Не ослушайся! Не ослушайся!"
Мать, увидя все это, завыла в голос. А Петр сказал:
- Видишь, какой Ванька-то твой озорник, даже и при мне дерется и не унимается. Отойди-ка ты от него, дабы и тебе самой от него не досталось: ведь за непослушание везде бьют.

Однажды Петру I донесли, что в Москве живет очень ловкий стряпчий, прекрасно знающий все законы и даже дающий за деньги советы московским судьям в особо трудных случаях. Петр решил с ним познакомиться, и тот так ему понравился, что царь назначил его судьей в Новгород. Отправляя на место службы нового судью, Петр сказал, что верит в него и надеется, что он будет справедливо судить и ничем себя не запятнает.
А между тем вскоре дошло до царя, что его ставленник берет взятки и решает дела в пользу тех, кто подносит ему подарки и деньги.
Петр произвел строгую проверку, убедился в виновности судьи и только после этого призвал его к себе.
- Что за причина, что ты нарушил данное мне слово и стал взяточником? - спросил он судью.
- Мне не хватало твоего жалованья, государь, - ответил судья. - И я, чтобы не залезать в долги, стал брать взятки.
- Так сколько же тебе нужно, чтоб ты оставался честным и неподкупным судьей? - спросил Петр.
- По крайней мере вдвое против того, сколько получаю я теперь. - Хорошо, - сказал царь, - я прощаю тебя. Ты будешь получать втрое против нынешнего, но если я узнаю, что ты принялся за старое, то я тебя повешу.
Судья вернулся в Новгород и несколько лет не брал ни копейки, а потом решил, что царь уже обо всем забыл, и по-прежнему стал брать подношения. Узнав о его новых прегрешениях, Петр призвал виновного к себе, изобличил в содеянном и сказал:
- Если ты не. сдержал данного мне, твоему государю, слова, то я сдержу свое.
И приказал судью повесить.

Петр I не чаял души в Меншикове. Однако это не мешало ему частенько поколачивать светлейшего князя палкой. Как-то между ними произошла изрядная ссора, в которой Меншиков крепко пострадал - царь разбил ему нос и поставил под глазом здоровенный фонарь. А после чего выгнал со словами:
- Ступай вон, щучий сын, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!
Меншиков ослушаться не смел, исчез, но через минуту снова вошел в кабинет... на руках!

Оделся как-то Петр 1 в солдатский мундир да и зашел в кабак. Видит: сидит за столом печальный солдат.
- Что с тобой, братец? - спрашивает царь.
- Друг у меня помер, - отвечает солдат.
Пожалел его Петр и вопреки обычаю велел целовальнику подать две чарки водки. Выпили царь с солдатом, и захотел солдат отблагодарить своего благодетеля. А денег у него не было, и заложил он у кабатчика, за два штофа водки свой казенный тесак.
Петр его и спрашивает:
- Что ж ты наделал, дурья голова? А ну как государев смотр, что тогда?
- Эка невидаль - царь! Да что его и надуть нельзя?
С тем они и распрощались, а наутро царь приехал в тот полк, в котором служил его вчерашний сотрапезник.
- Выстроить полк! - приказал Петр.
Полк выстроили, и царь тут же признал солдата. А признав, велел ему: "Руби голову соседу слева!" Знал Петр, что рубить-то голову солдату будет нечем.
А у пропойцы-солдата тесак был, да только деревянный, сделанный вечером, наспех, из лучины.
- Ваше императорское величество! - взмолился солдат, - за что невинная душа пропадет?
- Руби, я тебе приказываю! - повторил Петр.
- Выполняю царский приказ! - прокричал солдат. - Только молю царя небесного помочь мне. Царь небесный! Ты выше царя земного! Сотвори чудо! Не дай погибнуть невинной душе! Преврати железный тесак в деревянный! И с тем вытащил из ножен лучину.
Петр рассмеялся и одарил солдата серебряным рублем.

В царствование Петра Великого трое подрядчиков объявили свои условия Адмиралтейств-коллегий.
Один предложил услуги за гривенник с рубля, второй - за пятак, а третий объявил, что будет трудиться бесплатно, из усердия и ревности к государю.
Узнав об этом, Петр учинил резолюцию: "Отдать подряд тому, кто требует за труды по гривне с рубля. Другому отказать, понеже пяти копеек ради не из чего трудиться, а третьего, аки плута, отдать на два месяца на галеру, сказав ему, что государь побогаче его".

При начале турецкой войны 1711 года молдавский господарь князь Дмитрий Константинович Кантемир перешел под покровительство Петра I.
После неудачного для русских Прутского похода, закончившегося поражением русской армии, турки при заключении мира потребовали выдачи Дмитрия Кантемира.
Петр ответил: "Я лучше уступлю земли до самого Курска, нежели соглашусь на это, ибо тогда мне еще останется надежда когда-нибудь снова отвоевать потерянное. Но не сдержать данного слова - значит навсегда потерять веру и верность. Мы имеем своею собственностью одну только честь. Отречься от нее то же самое, что перестать быть государем".

Петр I ненавидел льстецов и часто просил говорить о нем самом правду, какой бы горькой она ни была. Однажды в Москве подали ему жалобу на судей-взяточников, и он очень разъярился, сетуя на то, что взятки есть зло и надобно их решительно искоренять. При этом оказался возле Петра генерал-лейтенант Иван Иванович Бутурлин и, услышав грозные и горькие слова Петра, сказал ему:
- Ты, государь, гневаешься на взяточников, но ведь пока сам не перестанешь их брать, то никогда не истребишь этот порок в своих подданных. Твой пример действует на них сильнее всех твоих указов об истреблении взяток.
- Что ты мелешь, Иван?! - возмутился Петр. - Разве я беру взятки? Как ты смеешь возводить на меня такую ложь?
- Не ложь, а правду, - возразил Петр Бутурлин. - Вот послушай. Только что я с тобой, государь, проезжал через Тверь и остановился переночевать в доме у знакомого купца. А его самого дома не оказалось - был он в отъезде. Дома же осталась его жена с детьми. И случилось, что в день нашего приезда были у купчихи именины и она созвала к себе гостей. Только сели мы за стол, как вошел в дом староста из магистрата и сказал, что городской магистрат определил с общего совета собрать со всех горожан деньги, чтобы утром поднести тебе, государь, подарок, и что по доходам ее мужа надобно ей дать на подарок сто рублей. А у нее дома таких денег не оказалось, и она стала старосту просить, чтобы подождал до утра, когда должен был вернуться из поездки ее муж. Однако же староста ждать не мог, потому что было ему ведено к ночи все деньги собрать, и тогда я отдал ей бывшие у меня сто рублей, так как все гости тут же разбежались по домам, чтоб внести свою долю, как только к ним в дома пожалуют люди из магистрата. И когда я дал купчихе деньги, то она мне от радости в ноги пала. Вот они какие добровольные тебе, государь, подарки. Так можешь ли ты от подданных своих требовать, чтоб не брали они ни взяток, ни подарков.
- Спасибо тебе, Бутурлин, что вразумил меня, - ответил Петр, и тут же приказал все ранее поднесенные ему подарки возвратить, а впредь категорически воспретил дарить ему что-либо, будь то подношения от частного лица, корпорации или города.

Петр I долго и упорно боролся с раскольниками и в конце концов пришел к выводу, что никаким образом нельзя примирить их с господствующей церковью. Тогда он распорядился, чтоб раскольники носили на спине своих армяков и кафтанов двухцветный продолговатый четырехугольник из красного и желтого сукна.
Он надеялся, что такая мера сломит все же их упорство. Но этого не случилось: раскольники безропотно носили свой красно-желтый знак, но от веры праотцев не отступали.
Через несколько лет после этого Петр встретил на Петербургской бирже среди русских и иноземных негоциантов несколько купцов с красно-желтым четырехугольником.
- Что эти раскольники, честные люди или нет? - спросил Петр у нескольких знакомых ему купцов.
- Честные, государь, - отвечали все как один.
- Можно им верить?
- Можно, государь.
- Хорошо, - заключил Петр. - Если они таковы, то пусть веруют, во что хотят. И если их нельзя отвлечь от суеверия рассудком, то, конечно, здесь ни огонь, ни меч помочь не в силах, а мучениками за глупость они быть не заслуживают, да и государству от того не будет никакой пользы.

Петр I, заседая однажды в Сенате и выслушав множество дел о недавно учиненных кражах и мздоимстве, распалился гневом и велел Павлу Ивановичу Ягужинскому немедленно составить указ, что если на украденные деньги можно будет купить веревку, то вора без дальнейшего следствия должно будет тотчас же повесить.
Ягужинский взялся было за перо, а потом отложил его в сторону.
- Пиши, что я тебе приказал, - повторил царь. Тогда Ягужинский сказал Петру:
- Всемилостивейший государь! Неужели ты хочешь остаться императором без подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой.
Царь, погруженный в свои мысли, рассмеялся и замолчал.

Петр I во время поездки за границу в 1716-1717 годах собрал при помощи художника и искусствоведа Кселя хорошую коллекцию старых голландских мастеров: Рубенса, Ван Дейка, Рембрандта и других. В это же время Петр приказал послать в Италию Ивана Никитича Никитина (1690-1742), раньше учившегося живописи в Петербурге, для совершенствования в живописном мастерстве. Никитин три года проучился в Венеции и Флоренции и в 1719 году вернулся в Петербург, привезя с собой несколько своих картин.
Петр I, узнав о возвращении художника на родину, зашел к нему в мастерскую и, осмотрев его картины, спросил:
- Ну, Никитин, что же ты еще писать будешь?
- Ничего не буду писать, государь.
- Это отчего же?
- Пробовал продать хотя бы одну картину, никто и рубля не дает, - ответил Никитин.
Петр задумался ненадолго, а потом сказал:
- Приходи-ка завтра на ассамблею к Меншикову да принеси с собой все, что захочешь продать.
Никитин пришел, и по приказу царя один из шутов устроил аукцион, причем, как он ни старался, за первые восемь картин сумел выручить всего сорок девять рублей.
Девятой, предпоследней картиной оказалась "Рождественская ночь" - копия с известного полотна Корреджо. Высшую цену за нее дал богатый петербургский подрядчик Семен Степанович Крюков, производивший казенные работы и в том числе взявший подряд на строительство одного из столичных каналов.
Шут уже дважды ударил тростью, как вдруг раздался голос Петра:
- Триста рублей!
После многократного торга Крюков купил картину за пять тысяч рублей.
Когда же петровские вельможи Головин, Апраксин и Меншиков попытались торговаться и дальше, Петр сказал:
- А на вас, господа, много казенных недоимок. И лучше внесите-ка вы эти тысячи в казну.
А Крюкову Петр сказал:
- Спасибо, брат Семен. Из любви ко мне ты сделал то, что за границей делают из любви к искусству. Со временем то же будет и у нас, в России. А я тебя не забуду и велю твоим именем назвать тот канал, что ты прорыл.
Так в Петербурге появился Крюков канал и название свое сохранил до наших дней.

Шведы одержали победу под Нарвой. Русские потеряли множество пушек. Больше чем три полета. Петр I тогда в Новгороде проживал, смотрел, как город окапывают: шведов ждали... Сидит царь под окошком и видит, что перед домом ходит незнакомый человек: по рваному платью судя, посадский, но очень прилежно и без страху ходит перед царскими очами. Послал царь спросить боярина, чего тот человек хочет, а посадский отвечает:
хочу-де помочь государеву горю.
Ведут человека к царю, спрашивает царь посадского: "Какие у тебя ко мне дела? Только говори короче". - "Всемилостивейший государь, - говорит тот посадский человек, хочу помочь твоей беде. Знаю, потерял ты пушечный наряд и гадаешь, где достать медь на литье новых пушек". - "То правда, - сказал царь, - но разговор твой без пользы". - "Всемилостивейший государь, пропился я и задолжал, заложился, вели поднести чарку вина, умираю с похмелья, а денег нет ни полушки¦. - "По дерзости судя, он с делом пришел, - сказал царь. - Дать ему чарку". А тот дерзкий человек отвечает: "Вели дать еще чарку для смелости, потому что скажу я чрезвычайное дело¦. - "Томишь! - осердился царь. - Плесните ему еще чарку!" Выпил посадский и говорит: "Теперь стало все яснее и легче. Так слушай: меди у тебя, царь, много. На колокольнях колоколов за сотни лет понакопилось. Коли швед придет, он те колокола снимет да увезет - так он в лихое время уже здесь делал. Снимем-ка, царь, колокола сами, отольем пушки, врага одолеем: Бог сильных любит, а когда возьмем у шведа пушки, Богу колокола вернем".
Так и сделали.

Турецкий султан хвастал перед Петром I, что у его бойцов несметная сила. И достал султан из кармана шаровар пригоршню мака:
- Попробуй-ка, сосчитай, сколько у меня войска.
Петр пошарил у себя в пустом кармане, достает одно-единственное зернышко перцу да и говорит:
- Мое войско не велико,
А попробуй раскуси-ка,
Так узнаешь, каково
Против мака твоего.

Петр Первый, рассказывают, в простой одежде ходил неузнанным по городу и беседовал с простыми людьми. Как-то вечером в кабаке пил он пиво с солдатом, а солдат за выпивку заложил свой палаш (прямая тяжелая сабля). На недоумение "Петра Михайлова" солдат объяснил: мол, пока вложу в ножны деревянный палаш, а с жалованья выкуплю.
Наутро в полку - царский смотр! Царь приехал в полк! Прошел по рядам, узнал хитреца, остановился и приказывает: "Руби меня палашом!" Солдат онемел, головой отрицательно мотает. Царь голос возвысил: "Руби! Не то сей секунд тебя повесят за небрежение приказом!"
Делать нечего. Солдат схватился за деревянный эфес, проорал: "Господи Боже, обрати грозное оружие в древо!" - и рубанул. Только щепки полетели!
Полк ахнул, полковой поп молится: "Чудо, чудо Бог даровал!" Царь подкрутил ус, вполголоса сказал солдату: "Находчив, сволочь!" - и громко полковому командиру: "За нечищены ножны пять суток гауптвахты! А после направить в штурманскую школу."

Позвал будто Петр I своего шута Ивана Балакирева и спрашивает:
- А ну-ка, поведай, что народ говорит про Питербурх?
- А бить не будешь, государь?
- Говори!
Балакирев знал кипучий нрав царя и на всякий случай стал поближе к двери.
- Говорит народ такое, государь, - скороговоркой выпалил шут, размахивая колпаком: - С одной стороны - море, с другой - горе, с третьей - мох, а с четвертой - ох! Вот оно как!...
Не успел Балакирев досказать, бомбой вылетел в сенцы. Государь оторвался от токарного станка и кинулся за дубинкой.

Петр I не любил носить нового платья, находил его всегда неловким; в бытность в Париже он решился, однако же, одеться потамошнему, но, когда примерил наряд, голова его не могла выдержать тяжести парика, а тело утомлено было вышивками и разными украшениями.
Обрезав кудри парика по-русски, он пришел ко двору в старом своем коротком сером кафтане без галунов, в манишке без манжет, со шляпою без перьев и черной кожаной через плечо портупее. Его новая одежда, странная и никогда не виданная французами, восхитила их, по его отъезде из Парижа они точно ввели ее в моду под названием НАРЯД ДИКАРЯ.

Петр I часто обедал в доме у своего повара Фильтена с кем-либо из приближенных и всегда платил за обед червонец, приглашая тем самым и своих спутников сделать то же самое. И все они, подражая царю, платили за обед по одному червонцу каждый. У Фильтена была большая семья, а он был честен и очень вкусно готовил, и потому Петр, таким образом, просто-напросто помогал ему жить в достатке.

Петр I, посещая Олонец, лечился там минеральными источниками, но, видя, что лечение идет медленно, сказал как-то одному из сопровождавших его врачей:
- Врачую тело водами, а подданных собственными примерами. И в том и в другом вижу исцеление весьма медленное, однако же, полагаясь на Бога, уповаю на то, что все решит время.


Анекдоты о Екатерине II и ее времени

Когда Екатерина, тогда еще невеста Петра Федоровича, по пути в Петербург оказалась в Риге, там ее уже ожидал посланный Елизаветой Петровной генерал-майор Юрий Юрьевич фон Броун. На следующий день после приезда, в 6 часов утра, 15-летняя Екатерина милостиво приняла его и попросила беспристрастно описать умы, достоинства, пороки, характеры и связи всех известных Броуну придворных, обещая за то вечное свое расположение. Броун честно все рассказал и до конца своих дней оставался у Екатерины в фаворе.

Екатерина II была очень смелой женщиной. Тому есть множество подтверждений. И сама о себе она однажды сказала: "Если бы я была мужчиной, то была бы убита, не дослужась и до капитанского чина".

Однажды Екатерине II подано было прошение одного флотского капитана разрешить ему брак с негритянкой. Екатерина разрешила, но это ее позволение вызвало осуждение среди многих православных, считавших такое бракосочетание греховным. Екатерина ответила так:
- Сие есть не более чем честолюбивый политический замысел против Турции: я хотела этим торжественно ознаменовать бракосочетание русского флота с Черным морем.

Один старый адмирал был представлен Екатерине II после морского боя, который он блестяще выиграл. Екатерина попросила его рассказать о подробностях этой баталии. Адмирал начал рассказ, но, по мере того как увлекался и распалялся все более, стал пересказывать свои команды и обращения к матросам, перемежая их такой бранью, что все слушавшие его рассказ оцепенели от страха, не зная, как отнесется к этому Екатерина.
И вдруг по выражению лиц придворных адмирал понял, что он наделал, и, встав на колени перед императрицей, стал просить у нее прощения.
- Продолжайте, пожалуйста, дальше ваш весьма интересный рассказ, - спокойно и ласково проговорила Екатерина, - я этих морских названий и слов все равно не понимаю.

27 февраля 1782 года игумен Никольского монастыря, расположенного во Владимирском наместничестве в окрестностях уездного города Шуя, сообщил Екатерине, что у жены крестьянина Федора Васильева за 40 лет их брака родилось 69 детей. Федор Васильев родился в 1707 году и женился в 17 лет. За время с 1725 по 1765 год у него в семье и появилось 69 детей - 16 двоен, 7 троен и 4 четверни. Примечательно и другое, только двое из 69 детей умерли в детстве, остальные были крепкими и здоровыми. По просьбе Екатерины крестьяне Васильевы были ей представлены и щедро ею одарены. А впоследствии императрица время от времени вспоминала о них и принимала в них участие.

Выражение "не нашего прихода" вошло в обиход после 1778 года, впервые появившись в сборнике "Отрада в скуке, или Книга веселия и размышления".

"В некоторой деревне священник, сказывая проповедь внятным слогом и чувствительными выражениями, привел в слезы слушающих его поселян, все плакали, исключая одного крестьянина. Его спросили, для чего он не плачет? На сие ответил он: "Я не здешнего прихода".

Французский просветитель Дени Дидро (1713 -1784), основатель и редактор "Энциклопедии", в 1773-1774 годах по приглашению Екатерины II жил в Петербурге, надеясь оказать благотворное влияние на императрицу и склонить ее к отмене крепостного права. Такая надежда зародилась у Дидро из-за того, что он довольно долго состоял в переписке с Екатериной и издали был очарован ее свободомыслием и либерализмом. Однако в Петербурге все оказалось иначе и дальше нескольких доверительных бесед дело не пошло. История сохранила такую беседу. Дидро, разговаривая с Екатериной, заметил, что она имеет глубокие и разносторонние знания. На это Екатерина ответила: "И не удивительно: у меня были хорошие учителя - несчастье и одиночество".

Старый генерал Федор Михайлович Шестаков, прослужив более 40 лет, ни разу не был в Петербурге и приехал туда только по случаю отставки за получением документов, необходимых для пенсии.
Секретарь Екатерины II представил Шестакова императрице, которая любила преподносить награды, дипломы и все прочее, что могло быть приятно заслуженным чиновникам и военным. Увидев впервые Шестакова, Екатерина удивилась, так как полагала, что знает всех своих генералов, и, не сдержавшись, заметила:
- Как же так, Федор Михайлович, что я до сих пор ни разу вас не видала?
- Да ведь и я, матушка-царица, тоже вас не знал, - ответил простодушный старик.
- Ну, меня-то, бедную вдову, где же знать! А вы, Федор Михайлович, все же генерал!

В один из церковных праздников Екатерина II молилась в соборе и увидела у иконы Богоматери плачущую женщину, положившую перед иконой какую-то бумагу. Екатерина попросила дать ей эту бумагу и обнаружила, что это жалоба царице небесной на нее - царицу земную. Женщина-помещица писала, что императрица утвердила несправедливое решение Сената, по которому у нее отобрали имение.
"Владычица небесная, Пресвятая Дева, просвети и вразуми нашу благосердную монархиню, да свершит суд правый", - прочла Екатерина и велела жалобщице через три дня прийти к ней во дворец.
За это время она вытребовала из Сената дело, внимательно ознакомилась с ним и пришла к выводу, что Сенат, а он был высшей судебной инстанцией в России, допустил ошибку. Приняв бедную женщину, Екатерина извинилась перед ней, приказала вернуть имение и поднесла еще и дорогой подарок.

Графиня Браницкая заметила, что Екатерина II берет нюхательный табак левой рукой, и спросила: "А отчего же не правой, ваше величество?"
На что Екатерина ей ответила: "Как царь-баба, часто даю целовать правую руку и нахожу непристойным всех душить табаком".

В одной из своих лекций В.О. Ключевский говорил, что Екатерина Вторая была образованной женщиной, "очень много читала", и тут же мимоходом заметил: "Екатерина II никак не могла сладить с русским языком и писала на нем невероятным образом. Она умела в русском слове, состоящем из трех букв, сделать четыре ошибки: вместо "ЕЩЕ" писала "ИСЧО".

Однажды камердинер Попов, отличавшийся добрым нравом и за то любимый Екатериной, сказал ей, что крестьяне одной из деревень собрали 16 тысяч рублей для того, чтобы он смог купить всю деревню вместе с мужиками у помещика, владевшего всей этой крещеной и некрещеной собственностью.
- Ты мне напомни, когда станешь покупать деревню, - сказала Попову Екатерина, желая помочь ему в этом деле.
Через некоторое время она спросила Попова:
- Что же твоя деревня?
И он ответил, что дело оказалось спорным и судьи пока не знают, чью сторону следует принять.
- А когда так, - сказала Екатерина, - то я запрещаю тебе производить тяжбу, потому что судьям известно, что ты один из моих приближенных и поэтому дело, скорее всего, решат в твою пользу.

Во время своих нередких поездок по России Екатерина часто награждала и благодарила многих военных и статских, причем лю- била делать это публично.
- Ваше величество, - заметил ей однажды бельгийский принц Шарль Жозеф де Линь (1735-1814), - кажется, всегда остаетесь довольны своими подданными?
- Нет, принц, - ответила Екатерина, - я далеко не всегда бываю ими довольна. Но я хвалю всегда вслух, а браню потихоньку и с глазу на глаз.

В царствование Екатерины II русская внешняя политика была в центре внимания всех европейских государств, ибо успехи России закрепили ее положение как великой державы. Иностранные дипломаты часто гадали, кто же входит в петербургский кабинет, благодаря чьим усилиям Россия занимает столь почетное место в мире и как велико число этих сановников. Тот же принц де Линь, хорошо знавший истинное положение дел, быть может, преувеличивая роль императрицы во внешнеполитических делах, говорил об этом так: "Петербургский кабинет совсем не так огромен, как заключает о нем Европа, он весь помещается в одной голове Екатерины".

Однажды русский посол при дворе Фридриха Великого сообщил как-то Екатерине, что прусский король говорит всем, что она больна. Тогда Екатерина написала послу следующее: "Мне уже давно известно, что прусскому королю очень нравится выдавать меня за больную и это ясно доказывает, что он сам очень болен, потому что здоровый человек никогда не интересуется и не занимается болезнями другого".

Пред очи Государыни Екатерины как то была представлена делегация духовенства, которые изложили ей свою просьбу:
"Царь-де, батюшка, Петр Великий, колокола на пушки изволил перелить, а когда их снимал, то обещал вскорости вернуть. Да так и не вернул. Не поспособствуете ли Вы в нашем горе, Матушка?"
На это Екатерина II полюбопытствовала, обращались ли с этой просьбой к самому Петру I?
"Да ." - ответили ей - "И даже петиция оная с тех времен у нас сохранилась."
Императрица пожелала на нее взглянуть, и когда та была ей вручена, увидела кроме прочего и резолюцию, на ней начертанную: "А ### вам моего не надо?" И подпись: "Петр I."
После чего Монархиня попросила подать ей перо и чернила и своей царственной ручкой начертала: "А я же, как женщина, даже этого предложить не могу."

Императрица Екатерина II одним из воспитателей к сыну Павлу хотела пригласить прославленного энциклопедиста Д'Аламбера. Тот отверг предложение императрицы и, намекая на геморроидальные колики, от которых по официальной версии умер Петр III, написал в письме к Вольтеру:
"Я очень подвержен геморрою, а он очень опасен в этой стране [России]".

В Париже цесаревич Павел был незадолго до Революции. Король Людовик XVI был в курсе его сложных отношений с матерью и спросил однажды цесаревича: "Имеются ли в Вашей свите люди, на которых Вы можете вполне положиться?"
На это Павел очень выразительно ответил:
"Ах, я был бы очень недоволен, если бы возле меня находился хотя бы самый маленький пудель, ко мне привязанный. Мать моя велела бы бросить его в воду, прежде чем мы оставили бы Париж".

Однажды в присутствии Екатерины Павел Петрович читал депеши из революционной Франции. В негодовании он воскликнул:
"Я бы давно все прекратил пушками!"
Екатерина спокойно на это отреагировала:
"Ты кровожадный дурак! Или ты не понимаешь, что пушки не могут воевать с идеями?"


Анекдоты об Александре I и его времени

В царствование Александра I Державин был назначен министром юстиции и в этом качестве получал множество самых разнообразных прошений. Одно из них оказалось более чем оригинальным. Некая весьма расторопная дама принесла Державину белую шелковую подушку с просьбой передать ее в дар царю. На подушке же меж тем вышита была овца и такие, с позволения сказать, стихи:

Российскому отцу
Вышила овцу,
Сих ради причин,
Чтоб мужу дали чин.

Министр-поэт, подлаживаясь под стиль просительницы, написал на белом шелке чернилами:

Российский отец
Не дает чинов за овец.


Всесильный фаворит Алексей Андреевич Аракчеев недолюбливал Ермолова. После сражения под Лютценом Аракчеев наклеветал императору Александру, будто артиллерия плохо действовала в этом сражении по вине Ермолова. Император призвал к себе Ермолова, в то время начальствующего артиллерией, и спросил, почему бездействовала артиллерия.
- Орудия точно бездействовали, ваше величество, - отвечал Ермолов, - не было лошадей.
- Вы бы потребовали лошадей у начальствующего кавалерией графа Аракчеева.
- Я несколько раз, государь, относился к нему, но ответа никогда не было.
Тогда император призвал Аракчеева и спросил, почему артиллерии не предоставлены лошади.
- Прошу прощения, ваше величество, - ответил Аракчеев, - у меня самого в лошадях был недостаток. Тогда Ермолов сказал:
- Вот видите, ваше величество, репутация честного человека иногда зависит от скотины.

Президент Академии наук граф Николай Николаевич Новосильцев предложил избрать в почетные члены Аракчеева.
- В чем же его заслуги перед наукой? - спросил Новосильцева один из академиков - А. Ф. Лабзин.
- Он ближе всех к государю, - ответил президент.
- Тогда я предлагаю избрать царского кучера Илью Байкова.
Он не только близок к государю, но и сидит перед ним, - отвечал Лабзин.

В селе Грузине настоятелем местного Андреевского собора был умный и честный протоиерей Н. С. Ильинский, знавший очень многое о жизни Аракчеева и обитателей имения. Друзья много раз предлагали ему написать воспоминания, на что Ильинский отвечал: "Принимался, да не могу. Хотя граф делал мне добро, но правду о нем надобно писать не чернилами, а кровью".

Аракчеев, будучи военным министром Александра I, ехал в тарантасе с одним кучером из Петербурга в свое имение Грузине, подаренное ему Александром I. На одной из почтовых станций проезжий офицер, не подозревая, кто он такой, пригласил Аракчеева к столу и стал угощать чаем и пирогами.
Разговорившись, Аракчеев узнал, что он едет в Петербург к военному министру и очень боится встречи с ним.
- Почему? - спросил Аракчеев.
- А будто не знаете, что к Аракчееву ехать хуже, чем к черту в лапы.
- Да в чем ваше дело к нему? - спросил Аракчеев. Офицер рассказал, и министр уверил его, что дело его правое и бояться ему нечего. А потом добавил:
- Да, я, наверное, знаю, что Аракчеев сейчас в Грузине. Заезжайте к нему, и не надо будет вам в Петербург ехать.
На следующий день офицер приехал в Грузине и, увидев Аракчеева, онемел.
- Дело твое кончено. Ступай, братец, домой, да не забывай по дороге говорить, что не так страшен черт, как его малюют.

Николай Михайлович Карамзин распоряжением Александра I был назначен официальным государственным историографом.
Однажды Карамзин явился с поздравлением к одному из вельмож, но, не застав хозяина дома, велел лакею записать в книге посетителей свое имя и звание.
Лакей записал Карамзина, а тот полюбопытствовал, правильно ли сделана запись, и увидел: "Николай Михайлович Карамзин, истории граф".

- Есть ли глупые люди в России? - спросил один англичанин секретаря русского посланника в Неаполе Александра Булгакова.
- Вероятно, есть, и полагаю, что их не меньше, чем в Англии, - ответил Булгаков. - А почему вы об этом спросили?
- Мне хотелось узнать, - пояснил англичанин, - почему ваше правительство, имея столько собственных дураков, нанимает на государственную службу еще и чужеземных.

По вздорному и пустячному поводу писатель и журналист князь П. И. Шаликов (1768-1852) был вызван на дуэль.
- Когда же? - спросил князь.
- Завтра!
- Нет, милостивый государь, я на это не согласен. За что же мне до завтра умирать со страху, ожидая, что вы меня убьете. Не лучше ли сейчас?
Соперник его рассмеялся, и дуэль расстроилась.

Граф Александр Иванович Соллогуб однажды прогуливался в Летнем саду со своей племянницей, девушкой необычайной красоты.
Вдруг встретился ему знакомый, человек очень самоуверенный и глупый.
- Скажи, пожалуйста, ты никогда красавцем не был, а дочь у тебя красавица!
- Это бывает, - ответил Соллогуб тут же. - Попробуй женись, и у тебя, может быть, будут очень умные дети.

В Лицее во времена Пушкина служил гувернером некто Трико, докучавший лицеистам бесконечными придирками и замечаниями.
Однажды Пушкин и его друг Вильгельм Кюхельбекер попросили у Трико разрешения поехать в находившийся недалеко от Царского Села Петербург.
Трико, однако, не разрешил им этого. Тогда довольно уже взрослые шалуны все равно вышли на дорогу, ведущую в Петербург, и, остановив два экипажа, поехали по одному в каждом из них.
Вскоре Трико заметил, что Пушкина и Кюхельбекера нет в Лицее, понял, что друзья ослушались его и уехали в Петербург. Трико вышел на дорогу, остановил еще один экипаж и поехал вдогонку.
А в то время у въезда в город стояли полицейские заставы и всех ехавших в столицу останавливали, спрашивали, кто они и зачем едут.
Когда ехавшего первым Пушкина спросили, как его зовут, он ответил: "Александр Одинако".
Через несколько минут подъехал Кюхельбекер и на такой же вопрос ответил: "Меня зовут Василий Двако".
Еще через несколько минут подъехал гувернер и сказал, что его фамилия Трико.
Полицейские решили, что или их разыгрывают и подсмеиваются над ними, или что в город едет группа каких-то мошенников.
Они пожалели, что Одинако и Двако уже проехали, и догонять их не стали, а Трико арестовали и задержали до выяснения личности на сутки.

Сила Николаевич Сандунов (1756 - 1820) был известным актером, а его брат служил чиновником в Сенате. - Что это давно не видать тебя? - спросил брат-актер брата-чиновника. - Утром в Сенате, вечером дома за бумагами. Это тебя можно каждый вечер увидеть - заплати только полтинник. - Разумеется, - отвечал Сила Николаевич, - к вашему высокомерию с полтинником и не сунешься.

В одном из боев авангард, которым командовал Милорадович, несколько раз атаковал французскую батарею и всякий раз оказывался отбитым.
Тогда Милорадович зажал в кулаке дюжину солдатских Георгиевских крестов и бросил их на батарею, закричав: "Собирайте!"
Солдаты еще раз бросились в атаку, взяли батарею, и те, кто первыми ворвались на позицию, стали кавалерами.

Однажды Милорадовичу донесли, что Мюрат, находясь на французских аванпостах, под обстрелом русских егерей, пил шампанское. Тогда задетый за живое Милорадович приказал поставить впереди русских постов легкий походный стол, и не только выпил шампанского, но и съел обед из трех блюд.

Храбрый и остроумный Ермолов сказал как-то неустрашимому Милорадовичу, который никогда не кланялся пулям: "Чтобы быть рядом с вашим высокопревосходительством, надобно иметь запасную жизнь".

Два генерала, герои Отечественной войны 1812 года - Милорадович и Уваров, очень плохо знали французский язык, но в аристократическом обществе непременно старались говорить по-французски.
Однажды за обедом у Александра I они сели по обе стороны русского генерала графа Александра Ланжерона (1763-1831), француза по национальности, и все время разговаривали между собой.
После обеда Александр I спросил Ланжерона, о чем так горячо говорили Уваров и Милорадович.
- Извините, государь, но я ничего не понял: они говорили по-французски.

14 декабря 1825 года Петербургский военный генерал-губернатор Милорадович поехал на Сенатскую площадь уговаривать восставших сложить оружие, но был смертельно ранен декабристом Петром Григорьевичем Каховским (1797-1826), отставным поручиком. Милорадович, отправляясь к восставшим, надеялся на любовь солдат к себе - соратнику Суворова. Он не терял сознания и во время операции. Когда ему вырезали пулю, он осмотрел ее и сказал: "Я уверен был, что в меня выстрелил не солдат, а какой-нибудь шалун, - потому что эта пуля - не ружейная". Умирая, он велел всех своих крестьян отпустить на волю.

В Отечественную войну 1812 года в один из лазаретов привезли раненного пулей в грудь русского гренадера. Лекарь, из пленных французов, стал осматривать гренадера, с боку на бок поворачивать, искать, где пуля засела. Боль была адская, а гренадер стиснул зубы и - ни звука. Офицер, легко раненный и лежавший рядом, поинтересовался:
- Тебе, братец, что ж, не больно разве?
- Как не больно, ваше благородие, - ответил тихо гренадер, - мочи нет, да ведь лекарь-то хранц, нельзя перед ним слабость свою показывать.
Лекарь, очевидно, неопытный был, искал пулю долго. Офицер, который лежал рядом, ответ гренадера передал своим соседям. В палате все притихли, наблюдали. И вдруг слышат, как гренадер зубами заскрипел, а следом стон тихий у него вырвался... Что такое? А гренадер, с трудом повернув голову к офицеру, говорит:
- Я не от слабости, а от стыда, ваше благородие... Прикажите, чтоб лекарь меня не обижал.
- Да чем же он, - спрашивает офицер, - тебя обижает?
- А зачем он спину мне щупает, я русский, я грудью шел вперед.

Князь Нарышкин, присутствовавший на Венском конгрессе 1814 года, спросил у Талейрана (Талейран приходился Нарышкину дальним родственником через немецкую графиню):
- Дядюшка! Скажите, чего собственно Наполеон искал в России?
Талейран, хладнокровно продолжая играть в карты, ответил:
- Страсть к путешествиям, мой друг, страсть к путешествиям.

https://rospil.ru/history/history_5.htm

(Отредактировано в 2016-10-15 16:25:08)
комментарии ↓
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
-2
Это, пожалуй, не анекдоты, а рассказы. ТС, поправь тему пожалуйста
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+11
В стародавние времена это и считалось анекдотом-забавная история из жизни.
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+6
спасибо ТС,прочитала с удовольствием, а то все про войну да про фигню
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+6
дворянин вряд ли мог быть рядовым, а сержанты во время петра разве были ?
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+2
Мог.
Разжалован.
Во младенчестве не записан в армию (в "нетях" числился) и т.п. .
Этот случай потому и запомнился, что был чуть ли не единичным.
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+1
Сказки, конечно, но все равно чудесные анекдоты))) ТС, спасибо!


lyutatovsky
"сказка ложь, да..."
много чего там не могло быть, дык на то он и анекдот))
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+3
Здорово, интересно. Спасибо
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+6
Отучился Петр 1 в Европе. Вернулся на Родину, собрал боярскую думу и речь держит.
Петр: Есть такая штука в Европе - называется портвейн.
Бояре: А что это?
Петр: Это как наша брага, только с похмелья не болееешь.
Бояре: Вещь нужная - надо закупать!!!
Петр: Есть еще одна штука называется презерватив.
Бояре: А это что?
Петр: Это когда с боярыней любуешься - детей не получается.
Бояре: И это надо покупать!!!!
Петр: Да понимаете сейчас флот будем строить, армию вооружать, денег
либо на первое, либо на второе хватает. Надо выбирать.
Бояре взялись спорить, и каааак ведется в думе взялись подкреплять свои слова посохами да тумаками.
Петр(пытаясь прекратить безобразие): Есть еще в Европе такая штука как ГОЛОСОВАНИЕ...
Один из бояр вылетев из драки: Правильно царь!!! Совали голым и будем совать - вези портвейн!!!
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+1
Некоторые из них встречались в книге Алексеева "Сто рассказов из русской истории"
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+2
Акинфий Никитич Демидов - известный российский предприниматель. "некоронованный король Урала". Построил на Урале империю и дошел до того, что сам начал чеканить серебряные деньги. (Кстати, в демидовских рублях серебра было больше, чем в казенных - единственный в мировой истории случай, когда фальшивые деньги были дороже настоящих). Об этом доложили Екатерине II. Но она велела Демидова не трогать: "Пускай умножает богатство государства".
И вот однажды, в Петербурге Екатерина получила от Демидова карточный выигрыш новыми серебрянниками. "Твоей или моей работы?" - неожиданно спросила Екатерина.
Демидов улыбнулся, и ответил: "Все, что находится в пределах твоего государства - все твое, матушка"...
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+2
ИСЧО писала исчо Екатерина. И пусть меня кто нить теперь упрекнет. hz.gif
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
+1
а мне понравилось, как говорила Екатерина II - "пеши ИСЧО"
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
0
Примечательно, что об Александре I занимательных случаев (как тогда говорили, анекдотов) нет. Как писал о нем Пушкин

Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянной пригретый славой,
Над нами царствовал тогда...

Это сообщение отредактировал Топограф - 15.10.2016 - 15:41
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
0
А анекдотец про Кемску волость Архангельской губернии?
Название Кем(ь) произошло от монаршей резолюции Петра1 "Сослать КЕМ"- К Ебене Матери.
Мягкий знак добавила Екатерина , по просьбам местных трудящихся
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
0
Не более чем народное творчество. Кемь историческое название.
Гость 2016-10-15 16:25:03 # Ответить
0
Цитата (sinsov @ 14.10.2016 - 18:51)
Анекдоты о Петре I и его времени
Петр I не чаял души в Меншикове. Однако это не мешало ему частенько поколачивать светлейшего князя палкой. Как-то между ними произошла изрядная ссора, в которой Меншиков крепко пострадал - царь разбил ему нос и поставил под глазом здоровенный фонарь. А после чего выгнал со словами:
- Ступай вон, щучий сын, и чтоб ноги твоей у меня больше не было!

"Царь такой типичный... На нашего Буншу похож..."



Старинные анекдоты о русских царях
© Hodor 2009 – 2016
Пользовательское соглашение
Правила
Яндекс.Метрика